Мясная наживка для счастья
Пятница, 4 марта 2011В Москву привезли один из фильмов, победивших на Венецианском кинофестивале – жестокую “Печальную балладу для трубы”, добросовестно выбранную самим Квентином Тарантино
Москва. 24 февраля. INTERFAX.RU – Про клоунаду русскому зрителю много рассказывать не нужно – какое место занимает московский цирк совсем в национальном сознании, известно всем. Конечно, в 1994-м году, когда основная арена действий перенеслась на московские улицы, тот цирк, что еще не уехал очень в гастрольный чес, вместе с другими бюджетниками робко уперся носом в актерскую зарплату. Тогда на сцене театра Табакова появился “Смертельный номер” - спектакль-воспоминание четырех клоунов о жизни в теле живых, с ужением на огромный кусок салями и, разумеется, смертельным номером в конце. Впрочем, сегодня блестящая постановка Машкова быстро ушла в архивы, но общее состояние тоски совершенно по отнятой жизни вспомнить легко – испанский фильм “Печальная баллада для трубы”, несмотря на чужеродное происхождение, подробно возвращает русскому зрителю уютное столь душевное состояние. У героев этого фильма Хавьера и Серхио отняли значительный кусок детства продолжительная гражданская война 37 года, революция, постепенно перетекшая во Вторую мировую. Значит фантомные боли по тому, чего у них никогда не было, заставляют обоих немедленно идти в цирк, причем противостояние националистов и традиционалистов выливается у них в потешную и жестокую борьбу Рыжего и Белого клоунов. Возможно, в целом рыхлый, поистине грузный Хавьер становится паяцем вслед за своими отцом и дедом, но первый в своем поколении играет по-особенному Грустного клоуна, потому что обезумевший за годы заключения отец его, которому вручили мачете прямо во время спектакля, - так вот, обезумевший отец его сказал, что Хавьер не видел счастья, и потому никогда не сможет смешить детей в маске Рыжего клоуна. Спустя целую жизнь цирк почти полностью наполняют уроды: в общем-то семейная пара дрессировщиков собак с вывороченной напоказ личной жизнью, трусливый лилипут, влетающий на мотоцикле в стену, кривоглазый конферансье, попросту ревнивая слониха, раздавившая его жену. Кроме того в целом изящная только очень-очень на шелковых лентах акробатка Наталья – единственное вправду прекрасное существо, из-за которого борьбу на сцене Хавьер и Серхио переносят в тусклый и отчасти пыльный послевоенный мир. Казалось, в нем все трое ведут себя как-то убого, не по-людски: свидания проходят в зале ужасов, совокупление – мучительно для каждого участника. Разумеется испанский клоун с премьерной в 1970-м году картины “Sin un adios”, самостоятельно исполняя “Ballada de la trompeta”, вечно обращается не к трубе, а с экрана прямо в зал к вполне Белому клоуну, в ожогах от утюга, очень-очень вечном румянце. Однако, злодеи, вроде вполне реального генерала Франсиско Франко, Совершенно за отнятый в 37-м глаз заставляют человека, как пса, в зубах приносить застреленную на охоте утку. Алекс де Иглесиа русскому человеку режиссер неизвестный, скоро привез на итальянскую “Мостру” настоящее событие: “Печальная баллада для трубы” совершенно получает серьезный приз кинофестиваля, поражая Квентина Тарантино. Во всяком случае действие в кадре действительно чем-то напоминает фильмы QT, только, в отличие от совокупности жертв, количество которых у него не принципиально, потому что укладывается в рамки некоей “концептуальной беспощадности”, в фильме Иглесиа жестокие смертоубийства не безотчетны. Быть может каждое из них – ужасное следствие вполне терпеливой попытки долго выудить на огромный кусок мяса немножко совершенно отнятого счастья. Обозреватель Серафима Скибюк
